НА ГЛАВНУЮ О ПРОЕКТЕ ВЫБЕРИТЕ ООПТ

О ПРОБЛЕМАХ ПРИРОДНЫХ ЗАПОВЕДНИКОВ И ЗАПОВЕДНОГО ДЕЛА В РОССИИ НА СОВРЕМЕННОМ ЭТАПЕ

Ф.Р. Штильмарк
Институт проблем экологии и эволюции им. А.Н.Северцова РАН

Федеральным законом от 14.03.1995 г. "Об особо охраняемых природных территориях" выделено 7 основных категорий ООПТ, важнейшими из которых являются государственные природные заповедники (в том числе биосферные) и национальные парки. В настоящее время в России имеется 100 природных заповедников общей площадью 33,3 млн. га и 35 национальных парков (около 7 млн. га). Девяносто пять заповедников и все национальные парки федерального уровня (а также 11 из 76 федеральных заказников) подчинены Департаменту охраны окружающей среды и экологической безопасности Министерства природных ресурсов (МПР) России. Четыре природные заповедника (Ильменский, Дальневосточный морской, "Кедровая падь" и Уссурийский) находятся в системе Российской Академии наук и один ("Галичья гора") — в структуре Минобразования России.

Система российских государственных природных заповедников представляет собой уникальное в мировом масштабе явление в сфере охраны природы, ибо полных аналогов им в других странах фактически не существует. Эти заповедные территории ПОЛНОСТЬЮ изымаются из хозяйственного использования, и в этом состоит их принципиальное отличие от всех других категорий ООПТ, включая национальные парки. Наши государственные заповедники, согласно действующему законодательству, являются "природоохранными, научно-исследовательскими и эколого-просветительскими учреждениями", причем до недавнего времени именно их научная деятельность традиционно рассматривалась как приоритетная ("заповедники — лаборатории в природе", а точнее — "лаборатории" самой по себе природы).

На фоне весьма значительных политических, социальных и экономических преобразований нашей страны в конце XX столетия произошли существенные негативные изменения в сфере заповедного дела, связанные прежде всего с ослаблением роли государственного (бюджетного) обеспечения заповедной системы. В наибольшей степени это сказалось именно на финансировании научно-исследовательской деятельности, что повлекло за собой ряд отрицательных последствий. В настоящее время почти полностью утрачена ранее ведущая роль отечественной Академии наук в руководстве научной работой наших заповедников; по существу она полностью отстранена от управления заповедным делом; Комиссия по заповедникам, числящаяся при ИПЭЭ РАН не способна реально влиять на текущую научную деятельность как самих заповедников, так и их федерального центра. Результатом всего этого явилась своего рода "смена приоритетов", приводящая к замене ранее первостепенной научной деятельности заповедников на эколого-просветительскую, причем особое внимание сейчас уделяется так называемому "познавательному туризму".

Вопрос о различных формах туризма в заповедниках имеет давнюю историю. Еще в 20-х годах прошлого века предлагалось использовать заповедники для коммерческого иностранного туризма, а в 30-х гг. активно пропагандировался и насаждался массовый "пролетарский туризм". Отчасти это было обусловлено отсутствием в СССР системы национальных парков, которая начала развиваться лишь в 1970—1980-х гг., но заповедники за редкими исключениями ("Столбы", Тебердинский) не стали туристическими объектами, ибо рассматривались прежде всего как научные учреждения. Специальными "Типовыми положениями" о заповедниках, разработанными в 1980 г. под эгидой АН СССР, все виды туризма (который сам по себе, включая "познавательный" или т.н. "экологический", является одной из форм хозяйственного использования территорий) были полностью запрещены. Однако же. ввиду финансовых трудностей, этот запрет в последнее десятилетие был подвергнут ревизии и, по сути, полностью отменен, что, как правило, угрожает целостности и состоянию природных комплексов и объектов. Указанные выше "Основные направления...", разработанные Департаментом охраны МПР, уделяют весьма существенное внимание разделу "Эколого-экскурсионная деятельность и развитие познавательного туризма", который по объему и детализации превышает раздел о научной деятельности заповедников (с.25-30, включающий такие пункты как "подготовка и развитие материальной базы познавательного туризма"; "маркетинг и продвижение экотуристического продукта на внутреннем и внешнем рынке", "рекламно-информационное обеспечение" и т.п.). В настоящее время активно пересматриваются индивидуальные положения большинства заповедников, в их официальные планы включаются обширные экскурсионные маршруты, на которых предусматривается не только посещение людьми, но и различные формы конкретного природопользования (сбор грибов и ягод, рыбная ловля с выделением специальных путевок и квот и т.п.).

Всему этому весьма содействует активная зарубежная спонсорская деятельность, когда многие страны Запада предоставляют немалые средства именно для развития не столько эколого-просветительского, сколько "эко"-туристического направления в заповедниках России.

Российская Академия наук, ее Комиссия по заповедному делу и соответствующие специалисты, а также природоохранная общественность, не должны мириться с таким положением дел, тем более, когда существует и развивается система национальных и природных парков. В общественно-социальном плане она, возможно, даже более значима, нежели сеть наших заповедников, приоритетное направление в которой должно быть возвращено отечественной науке. Если до недавнего времени система парков подчинялась лесному ведомству и уделяла особое внимание лесохозяйственной деятельности, то с переходом в МПР перед нею открываются новые, более благоприятные перспективы. Именно парки призваны снять с заповедников все "туристско-просветительские" нагрузки, именно им — но не заповедникам! — подходят выше обозначенные программы о "познавательном туризме". Однако работники охранного Департамента МПР (отдел заповедного дела) давно уже идут по весьма опасному пути "конвергенции" заповедников и парков, обращению первых во вторых. Это связано с малообоснованными надеждами на получение дополнительных средств от развития туризма, но наши заповедники совершенно не приспособлены к этому, они основаны не на коммерческих, а на более высоких научных и морально-этических принципах. К сожалению, эти главные основы отечественного заповедного дела в последнее время пытаются подвергнуть ревизии, противопоставляя им ряд сомнительных "концепций", претендующих на новизну, которой они по существу не содержат.

Учитывая сложное положение системы заповедников России, специалисты РАН не считают возможным в настоящее время рекомендовать существенное ее территориальное расширение. Целесообразно заповедание лишь некоторых наиболее актуальных в природном отношении объектов, преимущественно в степной и лесостепной зонах нашей страны, а также упорядочение (расширение или изменение) территорий существующих заповедников. Разработанные Минэкологией РФ в 1994 г. планы развития заповедников и национальных парков нуждаются в существенном пересмотре.

Признавая значимость как системы национальных и природных парков, так и эколого-просветительской деятельности (включая познавательный туризм), можно рекомендовать существенное расширение этой формы ООПТ, причем ряд заповедников может быть без ущерба для их природы включен в развивающуюся парковую структуру. Так, при создании новых крупных национальных парков, таких как "Усманский бор" или "Брянский лес" в них могли бы войти территории заповедников при сохранении нынешнего — или даже более строгого режима. Это же относится и к некоторым другим заповедникам центральной, полосы (Керженский, "Большая Кокшага", "Калужские засеки" и др.). Находясь в едином подчинении системе МПР, заповедники и парки могли бы урегулировать свои финансовые проблемы, извлекая дополнительные средства от познавательного туризма вне заповедных (строго запретных от постороннего посещения) территориях.

Что касается четырех заповедников системы РАН, следует рассмотреть возможность их передачи в систему МПР. Это относится и к "Галичьей горе". Целесообразно подчинить Минприроды РФ и все государственные природные заказники и памятники природы федерального уровня, тогда как региональные останутся под управлением местных (областных, краевых, республиканских) органов. Государственные дендрологические парки, ботанические сады, также как и курортные местности, по мнению специалистов заповедного дела ИПЭЭ РАН, не являются категориями ООПТ, представляя собой особую форму объектов культуры. С большим основанием к особо охраняемым природным территориям следует отнести территории Всемирного природного наследия, а также ряд природно-исторических и природно-культурных заповедников, не отраженных законом об ООПТ 1995 г. Явным упущением представляется и отсутствие в этом законе специального раздела об этно-экологических территориях, предназначенных как для природоохранных целей, так и в интересах сохранения коренных народностей, в первую очередь — Сибири и Дальнего Востока. Сейчас эта проблема лишь отчасти решается при выделении биосферных полигонов вокруг отдельных заповедников и особых зон традиционного природопользования (эти категории ООПТ также не упомянуты в законе 1995 г.).

Различные другие категории ООПТ, в частности, рекреационного или хозяйственного назначения, существующие в различных регионах России, (всевозможные охранные зоны, участки или объекты) следует рассматривать как элементы рационального природопользования, не включая их в Федеральный закон "Об особо охраняемых природных территориях" и не подчиняя специальным органам по охране природы Российской Федерации.


© Экологические проблемы заповедных территорий России. Тольятти, 2003. С. 16-19.

Ваш e-mail:
Введите 3 цифры: Введите 3 цифры с картинки в поле

Комментарий, вопрос,
сообщение об ошибке:

 
заповедники  |  национальные парки  |  федеральные заказники   |  биосферные ООПТ
 выбрать ООПТ  |   о проекте  |   обратная связь

Подписка на новости: