| На главную | Ф.Р.Штильмарк | Проекты | НовостиКоординаты |


Горяшко А.
Монастыри и охрана природы в прошлом и настоящем //
Газета «Первое сентября. Биология». 2003. № 19. С. 1, 16.

Монастыри и охрана природы в прошлом и настоящем

А. Горяшко

О Боже, расшири в нас чувство товарищества со всеми живыми существами, с нашими меньшими братьями, которым Ты дал эту землю, как общий дом с нами. Да уразумеем, что они живут не для нас только, но для себя самих и для Тебя, что они наслаждаются радостью жизни так же, как и мы, и служат Тебе на своем месте лучше, чем мы на своем.

Св. Василий Великий

В последние годы происходит забавная вещь. С одной стороны, термин «экология» прочно вошел в церковный обиход, служители религии все больше обращаются к экологической тематике. Статьи на эту тему стали появляться в «Журнале Московской патриархии», а Русский христианский гуманитарный институт даже выпустил сборник «Христианство и экология». Причем активно обсуждается вопрос (прошу прощения за сознательное огрубление взглядов авторов): определил ли Бог человеку господствующую роль над природой или придавал равное значение всем тварям своим?

Наряду с этим в среде специалистов по охране природы разгорается идеологическая дискуссия между сторонниками традиционного научного подхода к охране природы (осуществляемого, например, в большинстве заповедников) и адептами нового взгляда, предлагающими создать из природы некий культ, абсолютную неприкосновенную святыню, а научный подход полагающими неким кощунством. В обоих случаях копья ломаются на чисто теоретической почве, и как–то забывается, что истории Церкви и охраны природы переплелись давно и вполне практическим образом.

В 1913 г. Г. А. Кожевников опубликовал статью «Монастыри и охрана природы». Соседство вынесенных в заглавие понятий вовсе не было фантазией автора. Профессор зоологии, теоретик и практик заповедного дела, еще в 1908 г. выработавший основные тезисы, на основе которых до сих пор строится работа заповедников, Григорий Александрович утверждал, что «важно подходить к вопросу охраны природы с широкой принципиальной точки зрения, а не смотреть узкоутилитарно».

Всю жизнь Г. А. Кожевников искал и находил самые разнообразные возможности для расширения и поддержания дела охраны природы. Он ясно видел и убедительно обосновал естественность и необходимость охраны природы в монастырях и силами монастырей.

Но прежде чем обратиться к соображениям профессора Кожевникова, заглянем в еще более далекие времена. История Русской православной церкви прекрасно иллюстрирует затронутую тему.

Конечно, библейское описание рая — самого первого идеального заповедника — человек неверующий может считать красивой выдумкой. Однако и более поздние Жития святых, основанные, по крайней мере частично, на реальных событиях, свидетельствуют о доверительных отношениях, возникавших между животными и монахами.

Наиболее прославленным русским монастырем стал Троице–Сергиевский, в 1744 г. получивший статус лавры. Его основатель, преподобный Сергий Радонежский (1319—1392), начал свой подвиг в полном уединении. Только лес и дикие звери окружали его. «Посещали его и медведи. Один медведь целый год приходил к нему, и пустынник делился с ним последним куском хлеба, когда же у него бывал лишь один кусок, он отдавал его медведю, а сам оставался голодным, потому что зверь неразумен и не понимает необходимости терпения и воздержания». Около двух лет Сергий прожил в одиночестве. «Слух пронесся о святом пустыннике, и начали к нему собираться монахи. Собравшаяся братия умоляла святого быть наставником. Монастырь был построен. Сразу за изгородью монастыря шумел тогда нетронутый лес. Здесь люди и природа жили в согласии, следуя примеру святого подвижника».

А вот о преподобном Германе Аляскинском: «Около его келий жили горностаи. Эти зверьки отличаются своей пугливостью. Но они прибегали к преподобному Герману и ели из его рук. Видели, как преподобный Герман кормил медведя».

Бесчисленное множество подобных рассказов можно найти в Житиях святых. Для тех, кто склонен считать и Жития сказкой, не основанной ни на чем, приведем уже абсолютно достоверные исторические факты.

Примечательно, и, возможно, это не случайность, что часть современных заповедников и национальных парков располагается там, где раньше были священные языческие объекты или угодья православных монастырей: национальный парк «Святые горы» — на месте Святогорского монастыря, заповедник «Малая Сосьва» — в священном месте хантов, часть территории заповедника «Лес на Ворскле» — на месте Тихвинской девичьей пустыни, одно из лесничеств Кандалакшского заповедника — на Айновых островах, ранее бывших владениями Трифоно–Печенгского мужского монастыря. И дело не только в территориальном совпадении. Достаточно привести пример Кандалакшского заповедника, созданного в 1932 г. для охраны гаги и тем, как ни странно, продолжившего именно монастырские традиции, потому что до создания заповедника реальная охрана гаги на Белом и Баренцевом морях осуществлялась только в монастырских владениях: Соловецкого монастыря, в Онежском заливе и Трифоно–Печенгского монастыря на Айновых островах на Западном Мурмане. Несмотря на все успехи в охране гаги, достигнутые заповедником за 70 лет своего существования (на сегодняшний день популяция обыкновенной гаги на территории Кандалакшского заповедника вполне устойчива и одна из крупнейших на территории нашей страны), в одном вопросе уровня монастырей ему достичь не удалось. Гага — существо весьма пугливое и к соседству с человеком не склонное, но в монастырских владениях она была одомашнена до такой степени, что было создано прекрасное гагачье хозяйство. Было это во времена сравнительно недавние и подтверждено документально ( Некрасов М. К. Опыт одомашнивания гаги в Соловецком биосаде // Живая природа, №2,1925). После исчезновения монастырей подобные отношения с гагой в нашей стране не удавались больше никому.

Вернемся в начало XX в. Статья профессора Кожевникова базируется на конкретных данных, как сказали бы сегодня, социологического опроса. В начале сентября 1913 г. Русским Орнитологическим Комитетом по инициативе Б. М. Житкова было разослано обращение к настоятелям русских мужских монастырей: «...Русский Орнитологический Комитет, озабоченный выяснением вопросов об охране птиц в Российской Империи, обращается с покорнейшей просьбой не отказать в уведомлении, есть ли... в Вашем монастыре угодья, на которых воспрещалась бы охота и ловля птиц..., а равно и том, какое население животными и птицами... находится в этих угодьях. Поручая себя молитвам монастыря, “P.O.К.” уверен, что с вашей помощью ему удастся выяснить необходимое для богоугодного дела защиты животного мира и выработать необходимые к тому мероприятия...» Ответы были получены от 21 из 46 опрошенных монастырей.

«Расположенные весьма часто в местах глухих и всегда имеющие земельные, в том числе обычно лесные, участки, иногда весьма значительной величины, монастыри поставлены в самые благоприятные условия для устройства заповедников. Кроме запрещения охоты можно было бы подумать и об устройстве на некоторых монастырских участках полных заповедников, в которых и растительный мир оставался бы в неприкосновенности, не подвергаясь хозяйственной эксплуатации», — пишет Кожевников. Это вполне подтверждается ответами монастырей.

От настоятеля Соловецкого монастыря: «…Хотя во владениях монастыря на островах имеются птицы, как то: куропатки, тетерева, рябчики, но охота и ловля на них никогда не производится». От настоятеля Дивногорского монастыря (Воронежской губернии): «Население птиц следующих пород: гуси, утки (разных пород), куропатки, бекасы, вальдшнепы, дупеля и др. и охота на них мною воспрещены во всякое время года». От наместника Веркольского монастыря (Архангельской губернии): «...На всех принадлежащих Веркольскому монастырю угодьях охота и ловля птиц безусловно воспрещена. Призывая на столь Богоугодное дело Божие благословение, монастырь очень сожалеет, что не может быть чем–либо полезным Русскому Орнитологическому Комитету». От настоятеля Печенгского монастыря: «Трифоно–Печенгским монастырем с 1903 г. монастырскими людьми охраняются от охоты и ловли птиц и разорения гнезд иностранцами и жителями окрестных прибрежных мест в течение вешних и летних месяцев принадлежащие искони Печенгскому монастырю Айновы острова большой и малый».

Были, правда, и ответы типа «при монастыре никаких угодий, на которых воспрещались бы охота и ловля птиц, не имеется». Но были и другие. Ответ настоятеля Кожеозерского монастыря (Архангельской губернии): «Монастырю крайне бы желалось воспретить в своих угодьях охоту на птиц, но обитель не имеет возможности осуществить свои пожелания. Поставить охранную стражу нет средств, а словесное запрешение не имеет никакого значения. Привлекать же охотников к суду тоже неудобно для монастыря, ибо камера Мирового Судьи находится в 90 верстах от монастыря. Да и не монашеское дело судиться. Соблаговолите уведомить, какие возможно принять меры к охранению птиц, и монастырь с глубочайшей благодарностью воспользуется ими».

Обсуждая возможность создания своеобразных монастырских заповедников, Кожевников учитывал и соблюдал интересы веры, не допуская ни малейшего ее оскорбления. «Устройство заповедника вполне согласуется с самой идеей монастыря, для которого общение с нетронутой, первобытной природой дает превосходную почву для созерцания и самоуглубления, а хозяйственная эксплуатация природы, наоборот, вводит в круг мирской суеты, от которой бежит монашествующий, соприкасает его с денежными интересами, с вопросами продажи, прибыли, наживы, столь чуждыми идее иночества... Я даже иду далее. Я полагаю, что среди иноков могут найтись такие, которые начнут присматриваться к жизни природы и делать над нею некоторые наблюдения, например метеорологические, фенологические, т.е. наблюдения над ходом таких явлений, как зацветание и отцветание растений, первое появление некоторых животных после таяния снега и т.п. Знакомство с естествознанием, познание природы не должно никоим образом считаться несовместимым с благочестивой жизнью в монастыре».

И это предположение профессора вовсе не было абсурдным. Более того, к моменту написания статьи оно уже было подтверждено практикой. Среди иноков действительно находились такие, которые начинали «присматриваться к жизни природы и делать над ней наблюдения».

Весьма заметная фигура в истории Соловецкого монастыря — архимандрит Мелетий. Именно со временем его правления связан расцвет знаменитой Соловецкой биостанции (1881—1898). Архимандрит был прекрасно образованным, прогрессивным и умным человеком. Он планировал вселение нескольких видов рыб в многочисленные озера Соловецких островов, разрабатывал охранные меры по отношению к гаге и всячески способствовал устройству биологической станции на территории монастыря. Кстати, весьма красноречивый факт: Мелетий был почетным членом Санкт–Петербургского общества естествоиспытателей.

А вот что рассказывает Н. Пинегин, посетивший в 1909 г. владения Трифоно–Печенгского монастыря на Айновых островах: «...Он (монах) знает наперечет все гагачьи гнезда... “Этим время и коротаем; каждый раз, как из избы выйдешь, новую ея пичужью повадку узнаешь; пойдешь по острову, поищешь, нет ли где нового гнездышка у “гакхи”; которая глупая, застудит, новых ей от несущейся положишь; каждый раз новый обычай увидишь; верно это, к примеру посмотри, которая знает дело свое: полетела с гнезда напиться или за иным каким делом, сейчас носом пух на яйца напихнет, закроет значит, чтобы не стыли, и удивляешься, сколько, можно сказать, понятия! — иль посмотрел бы, как тупик нору новую роет; нос, сам видал, как лопата острая; носом копает, а лапами землю выгребает, а другие смотрят кругом: не прорыл бы ихнюю нору, наблюдают за своим добром!”»

Как видим, наблюдательность монаха вполне достойна уровня хорошего полевого орнитолога. Кожевников оказался прав и в прогнозе на будущее: «С ростом городов, с чрезмерным возрастанием в них шума и суеты монастыри должны бежать из городов в глушь, в не заселенные еще дебри лесов и там, получивши в свое владение большие участки, должны хоть часть их превратить в заповедники, сохраняя для грядущих поколений не только образец благочестивой жизни, но и нетронутую рукой промышленника первобытную природу». Благо и опыт сохранения первобытной природы для грядущих поколений у монастырей тоже имеется.

Н. Пинегин свидетельствует о роли в этом важнейшем деле Трифоно–Печенгского монастыря: «Птиц до тех пор, пока не было издано в Норвегии закона, запрещающего истребление гаг, на островах было еще больше, чем в настоящее время; после же издания закона, норвежцы стали ездить к нам на Айновы острова и выбивать гаг для пуха, не щадя и яиц. Вскоре жизнь на островах стала вымирать... Печенгский монастырь, восстановленный в начале 1880–х годов, начал усиленно хлопотать об отводе в его собственность многих незаселенных мест у Мурманского берега, в том числе и Айновых островов, мотивируя последнюю просьбу главным образом тем, что гаги, предоставленные сами себе, уничтожаются без охраны и скоро совершенно исчезнут. Монастырь обещал охранять их от истребления... По Высочайшему указу монастырю были отданы острова... Распуганные гаги только в последние годы начали вновь селиться в более значительных количествах и с каждым годом более и более».

«Специально для устройства заповедников монастыри вполне удобны потому, что являются учреждениями прочно поставленными, обычно солидно обеспеченными и имеющими полные шансы на неопределенно долгое благополучное существование. Идея монашества, удаление от суеты и скверны мирской всегда будет иметь своих приверженцев, так как в основе этой идеи лежат высокий порыв, идеальные стремления к духовному совершенству, которые составляют характерную особенность человека и, надо надеяться, никогда не заглохнут». Так завершает свою статью Кожевников. Он ошибся только в одном — в предположении о «неопределенно долгом благополучном существовании» монастырей. В1913 г., наверное, невозможно было представить, что всего через четыре года многие монастыри будут разграблены и уничтожены.

Но в главном он все же оказался прав: идеальные стремления и высокие порывы людей не заглохли, сумели сохраниться в мясорубке российской истории. И об этом свидетельствуют сегодняшние факты.

В 1980–х годах Харьковская епархия перечислила 1 тыс. руб. в Фонд охраны речки Берестовая. Архиепископ Саратовский Пимен произнес специально подготовленную проповедь «Красота природы». Киевские священники устроили экологическую тризну в знак протеста против вырубки местными властями части городского парка. Пюхтинский женский православный монастырь в Эстонии выступил в роли спонсора тульской экологической газеты «За выживание». Свято–Введенский Толгский монастырь проводит мероприятия по сохранению кедровой рощи. Работа выполняется с благословения архиепископа Ярославского и Ростовского Михея при непосредственной поддержке настоятельницы Свято–Введенского монастыря игуменьи Варвары.

В 1996 г. Волжско–Камский заповедник в Татарии и находящийся на его территории монастырь заключили договор о сотрудничестве и взаимопомощи. Директор заповедника рассказывает: «Взаимосвязь монастыря и заповедника сложилась уже в силу исторических причин. Монастырь немыслим без окружающих его живописных лесов и озер, сохранением которых занимается заповедник. С другой стороны, именно благодаря монастырю уцелели старовозрастные леса, составляющие ядро Раифского участка заповедника. Помимо этого на современном этапе сложилась общность их интересов в сохранении и развитии природного и культурного наследия. Настоятель монастыря архимандрит Всеволод является членом Ученого совета заповедника. Одним из направлений совместной деятельности является подготовка проекта создания Центра природного и культурного наследия. Будем надеяться, что подобные начинания помогут избежать в будущем осквернения и уничтожения храмов, надругательства над Землей и Природой».

Ваш e-mail:
Введите 3 цифры: Введите 3 цифры с картинки в поле

Комментарий, вопрос,
сообщение об ошибке:

 
заповедники | национальные парки | федеральные заказники | биосферные ООПТ
о проекте | обратная связь

Подписка на новости:

Главная
Новости
Публикации
Новости сайта
Новости
Ссылки
Ф.Р. Штильмарк
Итоги конференций
Охраняемые территории
Проекты
Вакансии
Фонд Штильмарка
ГИС
Законы и документы
Организации
Федеральные
Водно-болотные угодья
Заповедники
Национальные парки
Заказники
Биосферные резерваты
Оценка репрез-ти_Дубинин
Смирнов_ООПТ Чукотки
Издание трудов Штильмарка
Библиотека 'Люди и заповедники'
О проекте
ООПТ
Премия имени Штильмарка
Чтения памяти Штильмарка
Штильмарк_абс-зап
Штильмарк_о проблемах
Штильмарк_таинство заповедания
Штильмарк_Принципы заповедности
Астафьев - Штильмарку, 2001
Никольский - Репрезентативность
Белоновская_горные ООПТ
\"Заповідна справа в Україні\"
Штильмарк_Драма или фарс
Штильмарк_Эволюция представлений
Борейко о Штильмарке, 2001
Штильмарк_Кондо-Сосв_зап.
Гусев_История баргузинского зап.
Shtilmark_history
Желтухин - Центрально-Лесной
Конференции
Богдо зонирование Трегубов 2007
Григорян_Севилья_2000
Биосферные заповедники_Соколов, 1988
часть 1
часть 2
Книжная полка
Морские ООПТ
Степные ООПТ
Завершен сбор конкурсных работ на соискание Премии имени Ф.Р. Штильмарка
Фото докладчиков
Чтения
Награждение лауреатов
Конференция
ШТИЛЬМАРКОВСКИЕ ЧТЕНИЯ, Москва, 19-20 апреля, 2018 г.
О природе и людях
Живой покров земли
Заповедная мерзлота
Герасимов Н.Н.
Кочнев А.А.
Урбанавичене И.Н.
Джамирзоев Г.С., Трепет С.А., Букреев С.А.
Итоги конкурса на соискание Премии имени Ф.Р. Штильмарка 2019 года
Выписка из протокола заседания жюри, номинация «Достижения в науке»
Выписка из протокола заседания жюри, номинация «Молодые ученые»
Выписка из протокола заседания жюри, номинация «Периодические издания»